Как-то тут всё сурово, про политику, откаты, тендерных банкротов, заказухи, перераспределение рынков и всё такое. А сегодня 14 февраля, вообще-то. Под это дело размещу-ка я в тутошнем блоге свой старенький опус, может, кто улыбнется и станет добрее.

* * *

День святого Валентина. Вроде бы праздник свежезаимствованный, но весьма быстро пришелся по душе нам, вселюбивым славянам. Хороший праздник. Светлый такой. День влюбленных. Всех без исключения. Прям-таки святое дело. Вот только сдается мне, что по привычке все, что только можно романтизировать без ограничений, мы все несколько исказили более логичный смысл этого праздника.

Чуть ли не в каждой газете накануне 14 февраля можем прочитать легенду, на которой Валентинов день базируется. Но давайте включим логику и прочитаем внимательнее.

Злобный Клавдий II запретил своим легионерам жениться. Именно жениться! История не донесла ни одного сведения о том, что вредный император запрещал молодым воинам любить, вздыхать при луне, трогать прекрасных дев за волнующие выпуклости и проводить с ними время во всяческих утехах, коими славился Древний Рим. По сути, он просто соорудил для парней прекрасную отмазку: “О, сероокая, ланеподобная Присцилла! Я бы и рад удовлетворить твое многонедельное нытье и доставить радость твоей занудной матушке и повести тебя под венец, но Клавдий (да хранят его боги на том свете, как и на этом) грозился срезать мою головушку за такой поступок, к которому я (хи-хи) сам стремлюсь всю душою. Пойдем-ка на ложе, любимая”.

Священник Валентин в обход монаршего повеления просто венчал желающих. Следовательно, в его день следовало бы отмечать не день влюбленных, а день женатиков. Или, скажем так, день семьи.

Как бы то ни было, Любовь и Брак — понятия различные, хотя чаще всего и стыкующиеся на каком-то этапе. Причем, тезис сей — вовсе не выдумки современной распущенной молодежи. Вспомните хотя бы древнегреческую мифологию — там за любовь отвечал шкодливый божок Эрос (он же Купидон), а ЗАГСом Олимпа заведовал чиновник Гименей. Да и древнеславянское язычество отдало нежные нити любви прекрасноликому богу любви и страсти Лелю, а уже за его спиной укоризненно маячил с печатью наперевес бог брака Полеля.

Полагаю, подобное разделение можно найти, причем совершенно справедливо, в большинстве политеических учений. :)

Так что не таким уж тираном был второй Клавдий — показав фигу с оливковым маслом сухарю Гименею, он вовсе не собирался ущемлять права озорного Купидона! Просто заботился кесарь о боеспособности своей армии в смутное время, когда на его страну хмурили бровь всякие внешние супостаты. И его можно понять.

А еще возможно, что первое время Валентинов день так и праздновался — как день брачеванных. Но позже, взглянув с небес на Землю, Валентин-святой разглядел, что его подопечные активно гуляют и веселятся первые четыре-пять лет после окольцовывания. А потом находят тысячи причин увильнуть от воспевания осанны небесному регистратору, и мужья пытаются улизнуть к знакомой не слишком дорогой гетере, а супружницы плетутся к подружкам, чтобы перемыть косточки общим знакомым.

Обиделся Валентин, и переключил свое ночное покровительство с похрапывающих супружеских лож на парки, скамейки и прочие укромные места, где встречались несвязанные на небесах, но искренне тянущиеся друг к другу влюбленные. И в результате — не проиграл!

Очень милым является обычай дарить 14 февраля друг другу так называемые “валентинки” — клочки бумаги, испещренные всякого рода любовными признаниями. Иногда достойными звания произведения искусства, но чаще всего — банальными и примитивными — в зависимости от количества извилин у автора. А так ли уж много этих самых извилин в головушках безнадежно влюбленных молодых людей? :)

Это, кстати, тоже вполне объяснимо. В некоторых странах (Германия, Дания) св. Валентин считается также покровителем эпилептиков (он сам страдал этим недугом) и умалишенных. В его день в этих странах психиатрические лечебницы и прочие богадельни украшают белыми ленточками и прочей мишурой, и пытаются по мере сил создать для пациентов праздничную атмосферу. Может быть, именно поэтому психологи сравнивают состояние влюбленности с кратковременным умопомешательством. Символично?

А сама история “валентинок” тоже легко может быть истолкована несколько иронично. Уже находясь в тюрьме, священник Валентин поддался мирскому чувству — любви к женщине. Ею оказалась дочь то ли надзирателя, то ли палача. И именно она получила накануне казни записку, в которой прочла два слова “Твой Валентин”. Не правда ли, слишком уж лаконично для влюбленного парнишки? Ни тебе рифм “любовь-кровь”, ни признаний, ни призывов “люби меня как я тибя и будим верные друззя”. Просто “твой Валик” и далее — сплошная недосказанность.

Предлагаю следующую, более реалистичную трактовку первого “валентинчика”.

У будущего святого в тюрьме был соперник. И неудивительно — в местах лишения свободы редко появляются представительницы слабого пола, посему навещающая папу дочурка производила настоящий фурор на тогдашних зеков.

И вот, когда на священника Валентина напал очередной эпилептический припадок, его конкурент написал девушке длинную язвительную кляузу, начинавшуюся словами “Твой Валентин — просто больной полудурок….”

Стражник взялся передать опус адресату, но по дороге у него прихватило живот…

Так к прекрасной девушке попал измятый порванный клочок с первыми двумя словами. Да нужно ли больше, чтобы разжечь пламень бурной фантазии в сердечке неопытной девицы, испытывающей извечную “женскую тоску по сильному плечу”?

А традиция прижилась и пережила века. Красивая такая традиция.

Вот и славно… Любовь — прекрасное чувство. Ну, а если для того, чтоб произнести “Я тебя люблю” им нужен повод в виде специально выделенного дня — пусть им станет любой день — хоть и Валентинов.

“Кохайтеся, чорноброві…”